Самым известным народным промыслом лаковой миниатюры считается Палех – посёлок в Ивановской области. В наши дни он приобрёл широкую популярность благодаря живописи на небольших лаковых изделиях, например: шкатулках, пудреницах, бисерницах, табакерках, брошах, футлярах для очков и других предметах. Прежде же славился как один из главных центров иконописания.

С XVII века в Палехе складывался свой собственный стиль живописи, получивший полное и яркое выражение в XVIII столетии. Палехские художники предпочитали плоскостные декоративные композиции, многофигурные, узорчатые, с большим количеством мелких деталей и подробностей. Любили они красно-золотые тона. Лики (и лица) делали светлыми, а одежды украшали красивыми складками, причудливыми узорами и ассистами. Кстати, ассистами называют штрихи из сусального золота, которые наносят на одежды изображенного.

Палехские мастера, которые работали в древних художественных традициях, звались старинщиками, мастера реалистического направления – фрязистами, то есть мастерами итальянского письма. Третьи – знатоки мелкого письма иконных клейм, или письма мелочного, – назывались мелочниками.

В палехском иконописании издавна существовало разделение труда. Икона создавалась несколькими мастерами в несколько этапов. Первым будущую икону брал столяр и готовил из кипарисовой доски основу необходимого размера. От столяра она переходила к мастеру по покрытию иконы грунтом (левкасом) – грунтовщику и три раза грунтовалась. Затем лучший мастер-рисовальщик делал по левкасу изображение согласно заказу. Далее икона переходила к позолотчику и чеканщику, создававшим золотые фоны и венцы. После этого мастер доличного письма (платьечник) писал одежду и пейзаж. Следом мастер-личник прописывал лики и кисти рук. Подписывальщик писал необходимый текст: имя святого, объяснение сюжетов клейм. Последним икону получал олифельщик, закреплявший живопись.

Готовая икона отправлялась к заказчику или в свободную продажу. Яркая и нарядная палехская икона пользовалась огромной популярностью.

В 1917-1918 годах иконописные мастерские Палеха прекратили своё существование. Вернувшиеся с войны мастера не знали, к чему приложить руки, как прокормиться. Многие из них обратились к крестьянскому труду, однако оставались люди, мечтавшие о возрождении промысла в новых условиях. В 1920 году появилась первая палехская артель декоративной живописи, занявшаяся производством деревянных изделий. Они оказались непрочными, неудобными и не нашли хорошего сбыта. Артель распалась.

Следующая попытка оказалась более удачной. В 1923 году бывшими палехскими иконописцами были выполнены в манере древней иконы несколько деревянных произведений на сюжеты русских народных песен. В это же время художники Иван Иванович Голиков и Александр Александрович Глазунов решили писать миниатюры на чёрных ларцах и шкатулках из папье-маше. Сделали пробы росписи и уже в декабре 1924 года была организована новая артель из семи мастеров, названная «Палехская артель древней живописи». Первоначально в «Артель» вошли семь человек: Иван Голиков, Иван Баканов, Александр и Иван Зубковы, Александр и Владимир Котухины, Иван Маркичев. Позже к ним присоединились Дмитрий Буторин, Алексей Ватагин и другие.

В отделе информационных ресурсов до конца декабря вас ждёт выставка «Шедевры Палеха», посвящённая палехскому искусству. В представленных альбомах можно ознакомится с именами авторов, их работами.

Как видим из альбомов и набора открыток «Искусство палехской миниатюры», палехские живописцы обращаются к излюбленным в народном творчестве темам – сенокос, хороводы, зимние посиделки, крестьянский труд. Одним из основных мотивов была русская тройка. Обращение к фольклору, к песням и сказкам обогатило образный строй палехской живописи. Вообще эпическому строю палехской миниатюры очень близок былинный образ. Пушкинские образы «Сказки о царе Салтане», «Руслана и Людмилы», «Сказки о рыбаке и рыбке» и другие имели большое значение в развитии искусства Палеха.

Нашли своё отражение и события из истории России. Например, в альбоме-песеннике «Смело мы в бой пойдём…» (Москва: Музыка, 1975) песни «Огонёк», «По долинам и по взгорьям», «Конармейская», «Орлёнок», «Священная война», «В землянке», «Катюша» и другие проиллюстрировал художник Палеха Александр Михайлович Куркин.

В современное время в запасниках Государственного музея Палехского искусства хранится более 2500 работ старых мастеров, созданных в первой половине прошлого столетия. Эти работы являются бесценными памятниками русской лаковой миниатюры и лучшими образцами палехской школы письма.

Овладеть стилистическими традициями искусства Палеха, освоить приёмы старинной техники и технологии темперной живописи на левкасе и на лаковой поверхности, росписи сусальным золотом, а также другие навыки ручного творческого труда возможно в Палехском художественном училище имени М. Горького.

Кроме альбомов с палехскими миниатюрами вы найдёте книгу Ефима Фёдоровича Вихрева «Родники». В литературу он вошел, написав очерки о Палехе, открыв тысячам читателей «село-академию», как некую неизвестную страну. Предлагаем фрагмент описания им палехской шкатулки:

«Но вот взгляд мой падает на небольшой картонный футляр, стоящий рядом с письменным прибором. <…> Это шкатулочка: папье-маше. <…> Я раскрываю ее: внутри она огненно-красная и также отполированная до зеркальности. <…> начинаю пристально всматриваться в рисунок шкатулочной крышки.

Здесь, на ста двадцати сантиметрах, облеклись в краску затвердевшие бури тысячелетия. Рисунок окаймлен сверху и снизу узкими золотыми ручейками букв. Прочесть их поможет лупа. <…>

В степи стоит курган – охряный, с прозеленью, с разбросами кустиков. Мимо кургана проходят века. На вершине его – печенег с лицом цвета желтой глины, в развевающемся, как пламя, киноварном одеянии, вздыбил своего голубого коня. Его злая и ловкая фигура величиной с муху, грациозная фигура его коня, скрестившего свои легчайшие передние ноги, – отчетливы на глубоком черном фоне. Печенег видит на горизонте костры варяжского становья. Лицо печенега, равное крупинке, искажено злобой. Он коварно повертывает коня... и вот – сражение: под курганом, в левой части шкатулочной крышки – войска печенегов сцепились вплотную с варяжскими дружинниками. Блещут серебряные стрелы, копья, щиты, булавы, золотятся чешуйчатые шеломы и брони. Бой в разгаре. Вот уже один за другим падают всадники. Вот молодой варяг на огненном коне врывается в самую кипень боя. Он одет в просторный зеленый кафтан, в синие, как летнее ночное небо, шаровары. Он обут в карминные сафьяновые сапожки с закругленными носками. Кафтан перевязан огненным, как его конь, кушаком. На голове пышная бобровая шапка с бархатным верхом, у которой мех чуть-чуть золотится. Левой рукой он туго держит серебряную уздечку, а правой отражает близкие удары. Он не видит, что сзади устремляется в него золотое копье печенега, взлетевшего на пегом коне, а печенег не видит, как по направлению к нему натягивается тугой вражеский лук и стрела вот-вот вонзится ему в самое сердце. Вот фиолетовый конь сцепился с синим, вот сейчас тяжелая булава раздробит и шелом, и череп отчаянного всадника. <…>

На ста двадцати квадратных сантиметрах я вижу три грандиозных эпохи. Я вижу курган, охряный, с прозеленью, с разбросами кустиков. Он, старый донской курган, кровью пропитанный до глубин, – бесстрастный свидетель боев и столетий.

<…> в последний момент, глаза мои находят в углу миниатюры маленькие черные буквы, которые втрое мельче самого мелкого газетного шрифта: «И. Голиков, село Палех, 1926 г.»»

Вихрев, Е.Ф. Родники / Е.Ф. Вихрев. – Москва : Советская Россия, 1984. – С 144-147. – Текст: непосредственный.